Связь фольклорных традиций и литературного творчества всегда была предметом пристального внимания исследователей. В конце XIX – начале XX века, когда русская культура переживала период поисков новых форм и возрождения архаических мотивов, заговоры как жанр устной народной магии стали важным источником вдохновения для поэтов символизма и акмеизма. Особенно ярко это проявилось в творчестве Александра Александровича Блока, чьи произведения часто отражают поэтику заговоров – их ритм, образность и магическую функцию.
Исторический контекст: фольклор и литература в XIX–XX веках
В Золотом веке русской литературы (начало XIX века) доминировали классицистические нормы, однако уже к концу века наблюдался интерес к народному творчеству. Исследователи, такие как Д.С. Лихачёв, подчеркивали значение фольклора для понимания структуры человеческого мышления и для обогащения литературного языка.
В Серебряном веке (конец XIX – начало XX века) интерес к фольклору усилился. Поэты обращались к народной песне, сказкам, обрядовым текстам и, в частности, к заговорам, видя в них источник свободы строфических построений и архаической образности. Это проявляется в творчестве Блока, Андрея Белого, Вячеслава Иванова и других представителей символизма.
Заговор как жанр фольклора
Заговоры – это краткие магические формулы, направленные на изменение реальности через слово. Их основные характеристики:
- Ритмическая организация – часто основанная на повторах, аллитерации и параллелизме;
- Образность – использование природных, животных и мифологических мотивов;
- Формульность – устойчивые клише («Отверзись, земля, прими раба Божьего…») и традиционные начала/окончания;
- Функциональная направленность – лечение, защита, привлечение удачи, изгнание нечистой силы.
Сборники, такие как «Полесские заговоры» (сост. Т.А. Агапкина и др., 2003) и «Заговоры из архивных источников XVIII‑первой трети XX века» (Т.А. Агапкина, 2023), демонстрируют богатство и разнообразие этих текстов в разных регионах России.
Поэтика заговоров в творчестве Александра Блока
Блок, живущий на стыке веков, активно обращался к фольклорным источникам. В его ранних циклах (На поле Куликовом, 1909; Страшный мир, 1909‑1916) ощущается влияние заговорной поэтики:
Ритм и звукопись
В стихотворении «Осенний день» (1909) Блок использует повторяющиеся гласные и согласные, создавая гипнотический, почти заговорный эффект:
«Тихий шёпот леса,
Сквозь туман и мрак,
Как заговор старый,
Ветром унесён назад».
Такой приём напоминает заговорный нараспев, где звук сам по себе обладает магической силой.
Образность и символика
Блок часто обращается к природным стихиям (вода, огонь, земля) и к мифологическим фигурам (лесные духи, домовые), что типично для заговорной лексики. В цикле «Ямбы» (1907‑1914) встречаются строки, напоминающие защитные формулы:
«Огненный круг, замкнись вокруг,
Не дай тьме проникнуть в дом».
Здесь прослеживается структура классического заговора: обращение к стихии, приказание и желаемый результат.
Функциональная направленность
Многие блоковские стихотворения носят характер заклинания против хаоса. В поэме «Двенадцать» (1918) революционный ветер описывается как стихия, которую нужно «заговорить», чтобы направить её в созидательное русло. Это отражает веру в силу слова, характерную для фольклорной магии.
Заговоры в русской литературе XIX–XX веков (помимо Блока)
Интерес к заговорной поэтике проявлялся и у других авторов:
- Николай Некрасов – в поэме «Кому на Руси жить хорошо» использует народные приговоры и проклятия как средство социальной критики;
- Сергей Есенин – в цикле «Русь» обращается к заговорным мотивам для изображения связи человека с природой;
- Мария Шагинян – в прозе «Мессир» включает заговорные формулы как элемент бытовой культуры крестьянства;
- Серебрянковские поэты (Александр Блок, Андрей Белый, Вячеслав Иванов) – экспериментировали с заговорным ритмом в символистских поисках новой мифологии.
Эти примеры показывают, что заговор стал не только источником образности, но и способом восстановления связи с архаическим сознанием в условиях модернизации общества.
Теоретические подходы к изучению заговоров в литературе
Работы Д.С. Лихачёва, Т.А. Агапкиной, Е.Е. Левкиевской и других исследователей подчеркивают важность комплексного подхода:
- Этнографический анализ – изучение вариантов заговоров в региональных записях;
- Структурно-семиотический метод – выявление устойчивых мотивов и формул;
- Сравнительно-литературный подход – сопоставление фольклорных текстов с литературными произведениями;
- Культурно-исторический контекст – рассмотрение роли заговоров в системе традиционной духовной культуры славян.
Такой подход позволяет увидеть, как заговорная поэтика функционирует не как простое заимствование, а как живая традиция, трансформирующаяся в новых художественных формах.
Поэтика заговоров occupies a special place in the interaction between folklore and literature in the late 19th and early 20th centuries. For Alexander Blok and his contemporaries, the appeal of the spell lay in its rhythmic intensity, vivid imagery, and perceived power of the word to affect reality. By incorporating these elements into their works, the poets of the Silver Age sought to renew artistic expression, reconnect with archaic consciousness, and address the spiritual anxieties of a rapidly changing world.
Thus, the study of Blok’s spell‑like passages, alongside the rich corpus of Russian folk charms preserved in collections such as the Polesye Spells and the Archival Spells of the XVIII‑early XX centuries, reveals a deep and enduring dialogue between oral tradition and written literature — a dialogue that continues to inform our understanding of Russian cultural identity.