Леонид Николаевич Майков (1839–1900) — выдающийся русский фольклорист, палеограф и историк литературы, чей фундаментальный труд «Великорусские заклинания» (1869) стал первым научным изданием этого жанра и определило вектор изучения русской заговорной традиции на десятилетия вперед. Именно Майков предложил одну из первых системных классификаций заговоров, основанную на функциональном признаке — сфере применения текста в быту человека.
Исторический контекст и методология Майкова
До появления сборника Майкова заговоры публиковались хаотично, часто в искаженном виде, без комментариев и систематизации. Майков же подошдел к материалу как ученый-филолог:
- Он собрал тексты преимущественно в Олонецкой губернии (северные традиции), а также использовал рукописи из других регионов.
- Впервые применил критический текстологический метод: указывал место и время записи, имя записывавшего, давал лингвистические и бытовые комментарии.
- Отказался от моральной оценки («черная/белая магия») в пользу этноографической классификации, отражающей реальные потребности крестьянского быта.
В предисловии к изданию 1869 года он сформулировал принцип деления: «Все заговоры разделены на восемь групп по признаку использования текста в той или иной сфере жизни человека». Эта схема стала базовой для последующих исследователей (А.Н. Веселовский, В.П. Аникеев, Л.Н. Виноградова и др.).
Основные 8 групп заговоров по классификации Л.Н. Майкова
Ниже представлен подробный разбор каждой категории с примерами из сборника.
I. Любовные заговоры (Приворотные, присушки, любжи)
Самая обширная и поэтично оформленная группа. Их цель — воздействие на волю и чувства объекта желания.
- Приворотные заговоры: Направлены на то, чтобы «привернуть» сердце к заговорщику. Часто используют «приворотные зелья» (наговоренная вода, пиво, пряники, хлеб).
- Присушки: Короткие формулы, произносимые над предметом, который должен попасть к «жертве» (еда, подарок, след на дороге).
- Любжи: Тексты, акцентирующие внимание на эмоциональном притяжении, часто с образами «ключей», «замков» к сердцу.
Пример (Майков, № 1): «Говорится на пряник, который должен быть подарен любимой… Ешь, раб Божий (имя), этот пряник, так люби меня, раба Божьего (имя), как мать дитя, как солнце свет…».
II. Лечебные заговоры (Здравые)
Группа, отражающая архаичные представления о болезни как о живом существе (демоне, «злой силе»), которую нужно изгнать или переубедить.
- От лихоманок (трясок): Обращение к «дочерям царя Ирода» (от 7 до 13), к царю Давиду, заключившему их в каменную гору (Майков, №№ 103–115).
- От зубной боли: Часто имеют диалогическую форму (диалог с чертом/червем/каменем). Пример: «Молодик, молодик, де ты быв? — У Адама! — Ты были люди у Адама? — Были! — Що ядять? — Камень! — Ты болягуй зубы!» (Майков, № 128 и др.);
- От грыжи, гайморита, рожи, конюшков, укусов змей и собак.
- Порчевые (снятие порчи/споя): Риттуалы «разворота» порчи назад на заговорщика или в «пустое, темное место, где солнце не огревает, где люди не ходят».
III. Промысловые заговоры (Хозяйственные)
Обеспечение успеха в основных видах крестьянского труда: земледелие, скотоводство, рыболовство, охота, пчеловодство.
- На улову (рыба, звери): Наговоры на сети, ружья, приманки. Обращение к «хозяевам» леса (леший), воды (водяной).
- На скот: От моровы, чумади, «чужого глаза» (сглаза), на доение, на сохранение молодняка.
- На поле/урожай: При посеве, от градовины, сухости, полевой мыши.
- Пчеловодческие: На улей, от разбуячивания пчел, на хороший медосбор.
IV. Заговоры на путях и в дорогах (Путевые)
Защита путника от опасностей дороги: разбойников, злых зверей, заблуждения, утомления.
- Наговоры на посох, обувь, крест, икону.
- Обращение к святым (Николай Угодник, Георгий Победоносец) как покровителям путников.
- Заговоры «чтобы не устал», «чтобы не споткнулся», «чтобы не навстречался злой человек».
V. Заговоры на суде и в делах (Судебно-управленческие)
Отражают бесправность крестьянина перед властью и попытку магически выровнять шансы.
- На «милость» судьи/начальника: «Уговариваю раба Божья (имя) от цинги и ломоты, зубных щемот…» (Майков, с. 1869), формула смягчения сердца чиновника.
- На победу в споре, на возвращение долга, на освобождение из темницы/арреста.
- Заговоры «на ключи» (чтобы замки открывались сами).
VI. Заговоры от огня, воды и стихийных бедствий
Апотропейные (оберегающие) тексты, направленные на спасение имущества и жизни.
- От огня: Наговоры на воду, соль, хлеб, которые бросают в пламя; обращения к св. Флориану/Феоктисту, к «царя Небу Небесному».
- От наводнения/ града/ грозы: Чтение над домом, воротами, над водой в реке.
VII. Заговоры от злых духов, чертей, кикимор, упирей (Демонологические)
Тексты экзорцистского характера, защита дома, порога, сна.
- От «ночной моры» (кикиморы) — наговоры на нож, веник, молоточек, кладущиеся у подушки.
- От домового/дворового (на умиление, на кормление).
- От упирей/навией (защита могилы, дома от возвращения умершего).
VIII. Разнообразные (Смешанные и специфические)
Группа, объединяющая тексты, не вошедшие в строгие категории, или объединяющие несколько функций.
- Заговоры на удачу, на «богачество», на находку сокровища (кладовищные).
- Заговоры на пьянство (от впивания имущества, от похмелья).
- Заговоры на оружие (на пулю, на штык — позднее, солдатское пласт).
- Тексты, имитирующие церковные молитвы (апокрифические молитвы: «Молитва Пресвятой Богородицы», «Молитва Адама» и т.д.), используемые в бытовых ритуалах.
Специфика жанра и структурные особенности по материалам Майкова
Анализ сборника Майкова позволяет выделить ключевые структурные константы заговора:
Перформативная природа (Иллокутивная сила)
Как отмечают современные лингвисты (исследуя материалы Майкова), заговор — это речевой акт. Главный перформативный глагол — «заговариваю» (или «уговариваю», «наговариваю», «заключаю», «отверзаю»). Он имплицитно присутствует в глубинной структуре любого текста, даже если явно не назван. Заговор не описывает реальность, а творит её словом.
Библейско-апокрифическая интертекстуальность
Большинство текстов Майкова построены на святочинных сюжетах (Адам и Ева, Ирод и дочери, царь Давид, Соломон, Богородица, Иоанн Богослов, Николай Угодник). Мифологические персонажи (леший, водяной, лихоманки) интегрированы в христианскую иерархию как подвластные силам зла, побежденные святыми.
Ритуальная привязка (Прагматика)
Текст заговора неавтономен. Майков фиксирует обязательные условия:
- Место: печь, порог, перекресток, баня, река, поле, церковь.
- Предметы-носители: вода, хлеб, соль, нить, воск, железо (нож, топор), волосы, ногти, предметы жертвы.
- Действия: дутье, перекрещивание, плетение, закопание, бросание в воду/огонь, еда/питье наговоренного.
Формулярность и вариативность
Майков первым показал, что заговоры существуют в виде типов (сюжетов), имеющих множество локальных вариантов. Сюжет «От лихоманки» (дочери Ирода) имеет у Майкова более 10 вариантов с разной детализацией имен и действий.
Научное значение классификации Майкова
Несмотря на возраст (более 150 лет), классификация Л.Н. Майкова сохраняет актуальность по нескольким причинам:
- Этичный подход: Она не навязывает внешние теоретические схемы (магия/религия, черное/белое), а вытекает из эмического (внутреннего) понимания носителями культуры: «для чего мы это читаем?».
- Универсальность: Схема из 8 групп (Любовь, Здоровье, Хозяйство, Дорога, Власть/Суд, Стихия, Демоны, Прочее) покрывает весь круг жизненных стратегий традиционного общества.
- Основа для типологии сюжетов: Указатель сюжетов Кляуса (AaTh) и современные каталоги заговорных текстов (например, Указатель сюжетов и сюжетных ситуаций заговорных текстов, 1997) опираются на группировку Майкова как на первичную разметку корпуса.
- Лингвистический корпус: Тексты Майкова (164 заговора + варианты) формируют эталонный корпус для изучения языка русской заговорной традиции (архаизмы, церковнославянские элементы, диалектизмы, формулярная лексика).
Классификация заговоров Л.Н. Майкова — это не просто исторический куриоз, а рабочий инструмент фольклориста, лингвиста и антрополога. Она демонстрирует, что заговорная магия в русской традиции не была хаотичным набором суеверий, а представляла собой высокоорганизованную, жанрово дифференцированную систему вербального воздействия на реальность, покрывавшую все ключевые зоны риска и неопределенности крестьянской жизни: любовь, здоровье, хлеб, безопасность, власть и смерть.
Изучение сборника «Великорусские заклинания» (1869) остается обязательным этапом для любого серьезного исследования восточнославянской традиционной культуры и вербальной магии.
Статья подготовлена на основе материалов: Майков Л.Н. Великорусские заклинания. СПб., 1869; современные лингвистические и фольклористические исследования (Кляус, Виноградова, Аникеев, Раян и др.).