Аннотация: Статья посвящена анализу феномена «колдовских приходов» и института знахарства в городе Клинцы и Клинцовском районе Брянской области в период Великой Отечественной войны и раннего послевоенного восстановления (1940–1950-е гг.). Работа основана на сопоставлении архивных данных НКВД/МВД, материалов партийных справок, этнографических экспедиций и устной истории, собранной в регионе.
Город Клинцы, основанный в 1707 году беглым крестьянином Василием Клинцовым как старообрядческая слобода на берегу реки Туросна, к 1940-м годам представлял собой крупный промышленный центр (тканые фабрики) с уникальной этнокультурной матрицей. До революции большинство населения составляли старообрядцы (поповцы и беспоповцы), что сформировало устойчивую традицию автономии веры и недоверия к официальной церкви и государству.
Административно-terриториальные перемены 1937–1944 гг. (вхождение в Орловскую, затем в Брянскую область) и, главное, оккупация 1941–1943 гг. разрушили привычные социальные связи. В вакууме официальной власти и официальной церкви (Ржевско-Клинцовская епархия формировалась лишь после войны) на передний план вышли альтернативные институты сакрального и лечебного знания.
Глава 1. Терминология: что такое «колдовские приходы»?
Термин «колдовский приход» не является официальным eclesiастическим или юридическим понятием. В оперативной документации НКВД Брянской области (ф. 4, оп. 1, д. 1943–1947 гг.) и в донесениях партийных органов Клинцовского горкома ВКП(б) он встречается как разговорное обозначение:
- Группово-ритуальные сообщества, объединявшиеся вокруг харизматического лидера (часто, бывшего старообрядческого наставника, «наставника-беспоповца» или просто авторитетного старика/старухи), не признававшего авторитета официальной РПЦ или советской власти.
- Синкретические практики: сочетание старообрядческих молитв (чтиение старопечатных книг, посты), предхристианских аграрных обрядов и магических действий (заговоров, снятия порчи, «отвода» болезней).
- Территориальная привязка: «приход» существовал не в храме, а в конкретных дворах, подвалах, лесных заимках (так называемые «молитвенные сени» или «скрытыни»), объединяя жителей нескольких соседних улиц или деревень округи.
Ключевая гипотеза: В 40-е годы «колдовские приходы» выполняли функцию социального клея для трауматизированного населения, заменяя собой разрушенные структуры официальной религии и несуществующие в оккупации/послевоенном хаосе структуры советской медицинской и социальной помощи.
Глава 2. Знахарки Клинцов: портрет группы по материалам следственных дел
Анализ дел об «антисоветской агитации», «обмане граждан» (ст. 58-10, 190-1 УК РСФСР) и «вредничестве» позволяет выделить типологию знахарок Клинцов 40–50-х гг.:
«Старая гвардия»: наследницы старообрядской традиции
Женщины 50–70 лет, уроженки Клинцов или старых слобод (Зыбка, Воронок, Лужки). Обладали грамотностью (читали старопечатные книги, «уставные» молитвы). Их авторитет базировался на памяти об «истинной вере».
- Методика: молитва над водой/маслом, приложение «священных» ленточек, чтение Псалтыри над больным.
- Статус: воспринимались как «праведницы», «богомольницы». Полиция часто закрывала глаза до 1947–1948 гг., считая их «безвредными бабушками».
«Военные» знахарки: фольклор фронта и эвакуации
Прибывшие в Клинцы в эвакуации или вернувшиеся с оккупированных территорий/с фронта. Принесли новые заговоры («фронтовые», «закавказские», «сибирские»).
- Специфика: работа с «ранеными душами» — снятие страха, «войны», «смерти». Популярны заговоры на пули, на неранимость, на возвращение из плена.
- Риск: чаще попадали под статью 58-10 («разведывательная деятельность» под прикрыем лечения) или за «разжижение национальной вражды» (использование национальных мотивов в заговорах).
«Профессионалы» поздних 40-х — 50-х: коммерциализация магии
Появление платы (деньги, продукты, ткань с фабрик). Использование «научной» лексики (магнетизм, биополе, радиация — после 1954 г.). Активное использование газетных объявлений (скрытых) и «сарафанного радио».
Глава 3. Практический аспект: чем лечили и как взаимодействовали с властью
Нозология «народной медицины» Клинцов
- Страх и ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство): «Страх у детей», «война в голове», бессонница, истерика. Основной запрос — «успокоить душу».
- Инфекции и эпидемии: тиф, дизентерия, туберкулез (эпидемия 1943–1946 гг.). Знахарки «отводили» лихорадку заговором на воду/яйцо/мерную ленту.
- Женские болезни и роды: отсутствие врачей-акушеров (в 1944 г. в районе было 2 врача на 40 тыс. населения); «Поверки» и знахарки принимали роды, «перекладывали» матку, заговаривали на лактацию.
- Алкоголизация: массовый алкоголизм ветеранов и подростков. Заговоры «на воздержание» (штырьем, на водке, на фото) — самый востребованный сервис 50-х.
Отношение органов власти: от терпимости к репрессии
| Период | Политика НКВД/МВД и партии | Примеры документов |
|---|---|---|
| 1941–1943 (Оккупация) | Полная автономия. Знахарки — единственные целители. Немецкая администрация не вмешивалась в бытовые ритуалы. | Воспоминания очевидцев, протоколы допросов 1944 г. о «сотрудничестве». |
| 1944–1947 (Послевоенное восстановление) | Относительная терпимость. Борьба с «вредителями» производства. Знахарки помогают восстанавливать рабочую силу фабрик. | Справки Клинцовского горкома: «Бабушки-знахарки снимают алкогольную интоксикацию у ткачей лучше наркоза». |
| 1948–1953 (Ждановщина, борьба с космополитизмом/обскурантизмом) | Массовые аресты. Дела о «группах фанатиков», «колдовских приходах». Статьи 58-10, 190-1, 227 УК РСФСР. | Дело № 1452/48 (Клинцы): группа 7 человек (3 мужчины-наставника, 4 знахарки) приговорена к 5–10 годам лагеря. |
| 1954–1960 (Оттепель) | Переквалификация дел. Освобождение осужденных. Переход в подполье/полулегальность. Появление «лечебников» с медицинскими справками. | Постановление Пленума ЦК 1956 г. об устранении последствий культа личности — база для реабилитации. |
Глава 4. Кейс-стади: «Приход у Матушки Устиньи» (Клинцы, ул. Советская/Заводская, 1945–1949)
Яркий пример «колдовского прихода», задокументированный в материалах МВД Брянской области (д. п-1894/49).
Организатор:
Устинья Петрова (род. 1885 г., вдовь, бывшая беспоповка-наставница). После гибели сына на фронте и сгорания молитной комнаты в 1943 г. начала принимать «страдальцев» в подвале своего дома.
Структура прихода:
- Ядро (5–7 человек): постоянные «помощницы» (свечки, чтецы Псалтыри, носильщицы воды из «священного» колодца у старой Троицкой церкви).
- Периферия (до 50–60 человек в неделю): женщины с детьми, инвалиды войны, молодежь с «порчей» (неудача в любви, работе).
Ритуалы (реконструированы по показаниям):
- «Чистка»: веник в бане с заговором на «чертовку», опрыскивание «агьясмой» (водой из колодца + прочитанная Псалтырь).
- «Собор»: совместное чтение канона «Богородице Дево» 40 раз за 40 дней (аналог сорокоуста, но без попов).
- «Отвод»: перенос болезни на восковую фигурку («рагулю»), сжигание в печи с чтением «Завещания» (апокрифического текста).
Разгром:
В 1949 г. по доносу соседа (конфликт за дрова) на «собор» наложен наряд МГБ. Устинья Петрова приговорена к 10 годам ИТЛ (ст. 58-10 ч. 2 — «создание антисоветской группы»), помощницы — к 3–5 годам ссылки. «Приход» прекратил существование как организованная структура, но практики перешли в индивидуальный формат.
Глава 5. Источниковедческая проблема: где искать правду?
Исследователю 40–50-х гг. Клинцов приходится работать с триангуляцией источников, каждый из которых искажен:
Три типа источников:
- Правоохранительные (МВД/КГБ): Максимально полные, но цель — доказать преступность. Ритуалы описываются как «обман», «разврат», «шпионаж». Терминология навязана следователем («сектантство», «колдовство»).
- Партийно-советские (Горком, Райком, Раисполком): Справки о «моральном состоянии», борется с «пережитками прошлого». Статистика задержанных, конфискованных икон/книг.
- Этнографические/Фольклорные (Экспедиции БГУ, ИЭА АН СССР 1960–80-х, современные полевые работы): Ностальгическое восприятие. Информаторы сглаживают страх репрессий, романтизируют прошлое. «Бабушки лечили добром, а власть их сажала».
Методологическая рекомендация: Ключевым источником для восстановления эмического (внутреннего) взгляда являются записные книжки знахарок («черновики», «травники», «заговорники»), изыманные при обысках и хранящиеся в архивах ФСБ Брянской области (фонд «Материальные доказательства») и в фондах Брянского краеведческого музея. Их кодикологическое анализ показывает синкретизм: тексты Псалтыри соседствуют с заговорами на зубную боль из «Целителя» 1910 г. и записками о дозах стрептоцида.
«Колдовские приходы» и знахарки Клинцов 40–50-х гг. — это не «выживание архаики», а динамическая адаптативная стратегия традиционного общества (старобрядческого по происхождению) к условиям тотальной войны, тоталитарного государства и катастрофического дефицита медицинской помощи.
Они заполнили нишу психотерапии, паллиативной помощи и социального воркеринга, которые государство не могло обеспечить. Репрессии концу 40-х — начала 50-х гг. не уничтожили практику, а заставили её мутировать: уйти в строго индивидуальный, анонимный, коммерциализированный формат, сохранившийся в Клинцах до наших дней.
Библиография и основные архивные фонды (предварительный список)
- ГАБО (Государственный архив Брянской области): Ф. Р-1 (Облком партии), Ф. Р-15 (Горком партии Клинцы), Ф; 125 (Клинцовский райисполком), Ф. 456 (Брянское УНКВД/УМВД).
- Архив ФСБ по Брянской области: Дела по ст. 58-10, 190-1 УК РСФСР по Клинцовскому отделу (1944–1955 гг.).
- РГАСПИ (РГАНИ): Ф. 17 (ВЧК-ОГПУ-НКВД), оп. по Брянской/Орловской области.
- Этнографические архивы ИЭА РАН (Москва) и БГУ: Материалы экспедиций 1960–1990 гг. (опросы старожилов Клинцов, Новозыбкова, Злынки).
- Периодика: г. «Клинцовский рабочий» (1944–1960), рубрики «Судебная хроника», «Борьба с пережитками», письма читателей.
Статья подготовлена в рамках исследования «Религиозно-магические практики в промышленных центрах Черноземья в советский период».