Пензенская область представляет собой уникальный этнографический полигон, где на протяжении веков переплетались и взаимодействовали традиции русского, мордовского (мокшанского и эрзянского), татарского и других народов. Именно в этом многонациональном пространстве сформировался особый, синкретичный слой магической культуры, в котором «пензенские маги» — знахари, колдуны, ведуны и ведмы — не просто сохраняли древние предковские знания, но и адаптировали их к меняющимся реалиям. Современная наука, опираясь на уникальные полевые материалы, только начинает восстанавливать целостную картину этого феномена, долгое время остававшегося в тени театрализованных фольклорных шоу.
Историография: от Докучаева к современным экспедициям
До недавнего времени основным источником сведений о пензенском колдовстве и знахарстве оставались работы предреволюционных собирателей фольклора. Ключевые фигуры здесь — Докучаев (1910), Масловский (1895), Озерецкий (1874) и Смирнов (1882). Они зафиксировали ритуалы, заговоры и социальные функции магических специалистов в традиционном крестьянском обществе.
Однако, как отмечают современные исследователи (в частности, в работе 2024 года «Знахарство и колдовство в Пензенской области: современное состояние магической традиции»), изучение песенного фольклора и календарных обрядов нашло широкое отражение в литературе, а вот фигура знахаря и колдуна, их реальная практика и социальный статус в XX–XXI веках оставались плохо изученными. Сегодня главной задачей этнографов является представление магической традиции в ее современном бытовании, через интервью с непосредственными участниками — респондентами, организаторами и зрителями обрядов.
Этнокультурный субстрат: славяно-финно-угорский синкретизм
Понимание специфики пензенской магии невозможно без учета исторической глубины региона. Вплоть до XVI века мокша и эрзя (подэтносы мордвы) исповедовали язычество, и, согласно материалам «АиФ Пенза» («Традиции предков. Пять удивительных обычаев мордвы»), отголоски древних верований звучат до сих пор.
- Русская традиция: принесла систему календарных праздников (Масленица, Иван Купала, Радуница, Бабье лето), обрядовые песни, заговоры на воду, травы, против порчи и сглаза.
- Мордовская традиция: внесла культ предков, специфические жертвоприношения, обряды взаимодействия с духами природы (керметь), уникальную терминологию магических специалистов.
- Татарская традиция: обогатила магию элементами исламской эсхатологии, арабской графикой в амулетах (хотя в регионе преобладал фольклоризированный, народный ислам).
Как указывается в статье «Фольклорные традиции Пензенского края», в связи с немногочисленностью некоторых групп затруднительно установить целостную систему фольклора, однако именно на стыке этих культур и рождалась уникальная модель магического мышления, где функции специалистов часто перекрываются.
Кто такие «пензенские маги»: проблема терминологии
В фольклорной традиции Пензенского края, как и во всей русской мифологии, зафиксирован существенный «разнобой в терминологии». Как отмечает Н.А. Криничная в «Русской мифологии», за каждым персонажем нет четкого закрепления функции: одно и то же действие может совершаться то ведьмой, то знахарем, то колдуном.
Основные категории специалистов:
- Ведун / Ведунья (Волхв, Кудесник, Вещая женка): от слова «ведать» — знающий. Это хранители тайного знания, предсказатели, способные управлять стихией, находить пропавшее, лечить «своими» методами. В мордовской традиции аналоги — картай (жрец) или знахарь-предсказатель.
- Знахарь / Знахарка (Волхвитка, Баба-кудесница): специалист по траволечебству, заговорной терапии, снятию порчи, страха, сглаза. Функция тесно переплетается с функцией ведуна.
- Колдун / Колдунья (Чародей, Чаровница): фигура более амбивалентная. В народном восприятии часто ассоциируется с «черной» магией (повред, наведение зла), но в практике границы с знахарством стираются: колдун может лечить, а знахарь — портить («лечить через вред»).
- Ведма: изначально — «ведающая мать», старшая женщина в роду, обладающая авторитетом и знанием обрядов перехода (рождение, свадьба, смерть). Позднее термин приобрел негативный оттенок под влиянием церковной демонологии.
Эта текучесть терминов подтверждается полевыми материалами: респонденты в Пензенской области часто используют эти слова как синонимы, описывая одного и того же человека — «бабку, что знает».
Обрядовый цикл: «Проводные обряды» как ядро магической практики
Одним из самых значимых открытий последних лет стало выявление целостного цикла проводных обрядов в Пензенской области (статья «Проводные обряды Пензенской области»). Это не просто похороны людей, а сложная система «похорон», «сожжений», «выпроваживаний» и «утоплений» фольклорных персонажей (Костюма, Масленицы, Купалы, Житника и др.).
Ключевые особенности пензенского обрядового цикла:
- Привязка к земледельческому календарю: все ключевые даты (встреча весны, Красная горка, Семик/Троицын день, Иван Купала, Зазинье, Обжинки) сопровождаются ритуалами «провода» старых, изживших своих силы сил и встречи новых.
- Роль мага: именно знахарь/ведун часто является организатором и главным действующим лицом этих обрядов. Он знает, как правильно сжечь чучело, чтобы не навредить урожаю, как утопить купальскую куклу, не разозлив водяного, как провести «загребание» огня.
- Интервью с участниками: современные записи показывают, что респонденты воспринимают эти действия не как театр, а как необходимую магическую операцию по поддержанию космоса.
Эволюция традиции: от сакрального действия к театрализации
Трагическая и неизбежная тенденция, отмеченная в работе «Фольклорные традиции Пензенского края», — это изменение смысла обрядов. «Они больше сводятся к театрализованным представлениям и часто исчезают под влиянием городской культуры».
Тем не менее, магическая практика выживает, уходя в «подполье» или трансформируясь:
- Приватизация магии: массовые календарные обряды умирают, но индивидуальные консультации у знахарей (снятие порчи, лечение алкоголизма, любовная магия, защита дома) расцветают. Маг становится «услугодателем».
- Синкретизм с Orthodoxy: современные пензенские знахари активно используют христианскую символику (иконы, свечи, молитвы, святую воду) как мощнейшие магические инструменты, не видя противоречия между верой и колдовством.
- Новые медиа: передача знания происходит не только по линии «бабучка — внучка», но и через интернет-сообщества, видеокурсы, что меняет структуру инициации.
Древние корни в современном зеркале
Связь пензенских магов с традициями предков проявляется в трех ключевых аспектах:
Концепция «Веди» (Знания) как власти
Термин «ведун» напрямую отсылает к индоевропейскому корню *weid- (видеть, знать). В понимании пензенских специалистов сила не в «дарованности демонами», а в знании законов мира, когда собирать травы, какие слова произнести, как согласовать интересы духов-предков и стихий. Это прямое наследие волхвизма и язычьих жрецов (картаев у мордвы).
Обрядовые действия как мимезис мифа
Когда современная пензенская знахарка проводит обряд «разворота» болезни или «провода» нечистой силы на Красную горку, она воспроизводит мифический сценарий, зафиксированный еще Озерецким и Масловским. Жесты, формулы заговоров, атрибуты (повидло, полова, вяз, вода из трех колодцев) сохраняют архаическую структуру.
Трансграничность: работа с «Тутем»
Магия Пензенья — это магия границ (порога, окна, печи, перекрестка, могилы, рек). Маг — это посредник, «оборотень» в метафорическом смысле, способный перейти в «Ту мир» за знанием или силой для «Сего мира». Функция оборотня и общения с мертвецами (навигация по миру предков), описанная в словарях славянских мифологических персонажей, остается центральной компетенцией пензенского ведуна.
Пензенские маги — это не герои сказок и не актеры фольклорных ансамблей. Это реальные люди, носители эсхатологического и терапевтического знания, которое прошло через решето христианзации, сеcularизации советского времени и глобализации нашего времени.
Их связь с древними традициями предков — это не музейный экспонат, а живой, пульсирующий организм. Она проявляется в заговоре на воду, прошептанном бабушкой в глухой пензенской деревне, так же, как в рекламе «сильного знахаря» в соцсетях областного центра. Наука только начинает осознавать масштаб этого пласта культуры: уникальные полевые материалы, собранные в последние годы, доказывают, что цикл проводных обрядов и институт знахарства в Пензенской области сохранили свою функциональную актуальность для местного населения, продолжая служить механизмом психологической разгрузки, социального контроля и поддержания идентичности в меняющемся мире.
Статья подготовлена на основе материалов электронной библиотеки КиберЛенинка, трудов Н.А. Криничной, полевых исследований 2024 года и этнографических наблюдений в Пензенской области.