Удмуртия представляет собой уникальную этнокультурную и религиозную лабораторию, где на протяжении веков сосуществуют и взаимодействуют православие, традиционное удмуртское язычество (Воску) и современные эзотерические практики. Восприятие экстрасенсов, целителей и ворожей в регионе не может быть понято вне этого сложного контекста. Как показывают исследования Высшей школы экономики (ВШЭ) под руководством Бориса Кнорре и Людмилы Жуковой, современная этнорелигиозная ситуация в республике — это динамичное поле, где древние предания переплетаются с новейшими духовными запросами.
Архаичный пласт: Традиционные специалисты сакрального в удмуртской культуре
Долгое время до прихода христианства у удмуртов существовала развитая система взаимодействия с невидимым миром. В религиозно-мифологической картине мира удмуртов (первая системная попытка описания которой была сделана на основе синтеза всей доступной информации о духовной культуре народа) ключевую роль играли специалисты по сакральному:
- Куала (куал) — жрец, возглавлявший общинные молитвы (куалды) в священных рощах (керу). Он был посредником между людьми и божествами (Инмар, Вокузы и др.).
- Туно — ворожей/целитель, обладавший даром прорицания, лечения биополем, общения с духами предков и природы.
- Ворсад — шаманоподобная фигура, практикующая экстатические ритуалы для выявления причин болезней или бед.
Важно: В традиционном обществе эти функции не считались «парадоксальными» или «паранормальными» — они были интегрированы в социальную структуру и космологию. Лечение «биополем» (современный термин, биоэнерготерапия) и «видение прошлого/будущего» (проскопия) были нормой жизни, способом выживания и поддержания гармонии с миром.
Христианизация и формирование «двойной веры»
С приходом православия (массовое крещение началось в XVIII веке) традиционные практики не исчезли, а ушли в подполье или трансформировались в феномен двойной веры (двоеверия). Удмурты, формально принявшие христианство, продолжали обращаться к туно и куалам по бытовым и медицинским вопросам.
Церковь исторически квалифицировала эти практики как колдовство, волхвовство и демонопоклонство. В православной энциклопедии «Азбука веры» под экстрасенсом понимается «человек, обладающий экстрасенсорными способностями…», однако церковная оценка таких способностей категорична: они рассматриваются как прелюдия к оккультизму или результат взаимодействия с демоническими силами.
«Они надевают религиозную маску, а оперируют… энергиями, которые могут иметь либо демоническую силу, либо их природа и вовсе неизвестна. В этом заключается опасность целителей и ворожей, экстрасенсов;..», позиция, характерная для церковного дискурса (фрагмент из источников 2019 г.).
Современный православный дискурс: Экстрасенсы как «колдуны и маги»
На современном этапе Российская православная церковь (РПЦ) в Удмуртии сохраняет жесткую линию. Экстрасенсорика трактуется через призму оккультизма. В публицистике (в т.ч. в материалах, аналогичных газете «Кредо» Римско-католической церкви, цитируемой в источниках) перечисляется весь спектр практик, подлежащих осуждению:
- Телепатия и ясновидение (восприятие на расстоянии).
- Проскопия (видение прошлого и будущего, гадание).
- Магия (управление силами мира и людьми).
- Спиритизм (вызывание духов).
- Биоэнерготерапия (лечение «жизненной энергией»).
Сергей Лазарев и подобные публичные фигуры часто приводятся в качестве примеров «лжеучений», маскирующихся под духовность. Для верующего православного удмурта обращение к экстрасенсу — это грех волхвовства, нарушение Первой заповеди и опасность для бессмертной души.
Языческо-неопаганский ревиваль и легитимация «традиционных знаний»
С 1990-х годов в Удмуртии наблюдается ренессанс традиционной веры (Воску / Удмурт вось). Движения вроде «Удмурт Кенеш» и общин «Воску» стремятся реанимизировать институт куалов и туно. В этом контексте современные экстрасенсы, использующие «традиционные» атрибуты (гудок, кадык, обращения к Инмару, работа с родами/вором), получают легитимацию в глазах этнически ориентированного населения.
Здесь происходит подмена понятий: то, что церковь называет «демонизмом», неопаганы и симпатизанты называют «родной мудростью» и «этнофутуром». Восприятие экстрасенса переключается с «грешника» на «хранителя традиций».
Научно-скептический взгляд: Отсутствие доказательств, но сохранение спроса
Параллельно религиозным дискурсам существует научный. Исследования (например, эксперименты, описанные в новостях Mail.ru от 2025 года) показывают, что контролируемые тесты не подтверждают существование экстрасенсорного восприятия (ЭСВ). Авторы работ отмечают: «полученные данные не могут полностью опровергнуть существование паранормальных способностей, но это одно из наиболее убедительных доказательств их отсутствия».
Однако рационалистический дискурс слабо влияет на массовое сознание в регионе, где магия и религия выполняют функции психологической защиты и контроля неопределенности в условиях социально-экономической турбулентности.
Типология восприятия экстрасенсов в современной Удмуртии
На основе вышеизложенного можно выделить основные стратегии восприятия экстрасенсов у жителей республики:
| Группа / Идеология | Образ экстрасенса | Легитимация практики | Риски / Табу |
|---|---|---|---|
| Православные (церковные) | Колдун, маг, оккультист, агент демонических сил | Отсутствует. Категорический запрет (каноны, исповедь) | Духовная гибель, одержимость, разрыв с Богом |
| Неопаганы / Этнические активисты | Туно, куал, хранитель родовых знаний | Традиция, «Родная Вера», связь с предками (Вор) и природой | Фальсификация традиций, коммерциализация сакрального |
| Носители «двойной веры» (большинство) | «Бабушка-ворожея», «знахарь», «сильный человек» | Прагматизм: «помогает — значит хорошо», бытовой синкретизм | Страх перед «сглазом», порчей, нравственная двусмысленность |
| Секляризованные / Городские жители | Психолог, коуч, биоэнерготерапевт, участник ТВ-шоу | Научная эстетика (квантовая физика, биополе), популярная культура | Мошенничество, финансовые потери, психологическая зависимость |
Социологический контекст: Экспедиция ВШЭ и текущие тренды
Неделя полевых исследований коллектива ВШЭ в Ижевске и городах республики (по данным интернет-источников) подтверждает: Удмуртия остается регионом с высокой степенью религиозной толерантности, но внутригрупповые конфликты (церковь vs неопаганы, традиция vs модерна) остреют именно вокруг вопросов медиации с невидимым миром.
Современный экстрасенс в Удмуртии — это часто гибридная фигура: он может иметь православное имя, знать молитвы, но использовать ритуалы, восходящие к дохристианским корням (работа с фотографиями, свечами, травами, «снимание порчи» через воду/воск). Эта гибридность и есть ответ на запрос общества на голisticheское исцеление, которое ни официальная медицина, ни официальная церковь не всегда способны дать в полной мере.
Восприятие экстрасенсов в Удмуртии — это зеркало религиозного ландшафта региона. Оно варьируется от абсолютного табу (церковная позиция: «экстрасенсы — это колдуны и маги») до сакрализации (неопаганская позиция: «туно — это связь с Инмаром и Вором») и бытового прагматизма (позиция двойной веры: «главное, чтобы помогло»).
Пока наука фиксирует отсутствие доказательств паранормальных способностей, а церковь предупреждает об опасности «энергий неизвестной природы», удмуртское общество продолжает эксплуатировать многовековой опыт взаимодействия с невидимым миром, адаптируя его под вызовы XXI века. Понимание этой динамики невозможно без учета глубинных слоев религиозно-мифологической картины мира удмуртов, где граница между «чудом», «магией» и «медициной» исторически была подвижной.
Статья подготовлена на основе открытых интернет-источников (данные за 2015–2026 гг.), включая материалы экспедиций ВШЭ, публикации православных и общественных СМИ, а также научные работы по этнографии и религиоведению Удмуртии.