Тема взаимодействия спецслужб и людей с нестандартными способностями (экстрасенсов,clairvoyants, биолокаторов) всегда находилась на стыке строгой секретности, городских легенд и реальной оперативной практики. В контексте новых субъектов Российской Федерации (Донецкая Народная Республика, Луганская Народная Республика, Запорожская и Херсонская области) этот вопрос приобретает особую остроту из-за специфических задач: поиск заложников, разминирование территорий, выявление диверсионно-разведывательных групп (ДРГ) и установление личности безымянных погибших.
Исторический контекст: от советского «проекта» к современности
Прежде чем анализировать текущую ситуацию, необходимо обратиться к историческому опыту. В СССР и в 90-е годы в России существовали официальные и полуофициальные программы изучения «феноменов человеческого сознания» для нужд обороны и безопасности.
- Советский период: Работы в рамках программы «Горизонт», исследования НИИ гипноза и парапсихологии, участие экстрасенсов в поиске пропавших без вести (например, команда Анатолия Кашпировского или группы при МВД СССР).
- 90-е – 2000-е: Широкое привлечение медиумов и биолокаторов к расследованию громких уголовных дел (поиск маньяков, похитителей, сокровищ). МВД и ФСБ периодически признавали эффективность отдельных специалистов «по личным контактам», но на уровне ведомственных приказов такого сотрудничества не закреплялось;
- Официальная позиция: На законодательном уровне деятельность экстрасенсов не регулируется, они не имеют статуса сотрудников спецслужб, их показания не являются доказательством по УПК РФ. Сотрудничество строится исключительно на добровольной основе и инициативе конкретных офицеров.
Специфика новых регионов: вызовы и запросы
В условиях СВО и интеграции новых территорий перед силовыми структурами стоят задачи, которые классические методы (разведка, ОРД, технические средства) не всегда закрывают полностью:
- Поиск заложников и пропавших граждан: В условиях подвижного фронта и подпольной деятельности ДРГ люди пропадают бесследно. Родственники часто обращаются к экстрасенсам, когда официальные каналы исчерпаны.
- Гуманитарная разминирование и поиск захоронений: Биолокация (работа рамкой, маятником) исторически применялась для поиска металла и пустот в земле. В новых регионах это актуально для обнаружения неразорвавшихся снарядов (НРС) и массовых могил.
- Идентификация безымянных тел: Морги переполнены трупами без документов. Экстрасенсы иногда помогают восстановить биографические детали (имя, родной город, обстоятельства смерти) для последующей верификации по базам ДНК.
- Контрразведка на «своей» территории: Выявление корректировщиков ударов, агентов врага, закладчиков мин среди местного населения.
Форматы взаимодействия на практике (2022–2026 гг.)
Официальных приказов «о зачислении в штат экстрасенсов» не существует. Однако практика выявила несколько моделей взаимодействия:
Консультативные группы при штабах и управлениями
В некоторых регионах (ДНР, ЛНР) на базе ветеранских организаций или общественных штабов формируются экспертные советы, куда заезжают известные медиумы. Их роль — генерация гипотез. Офицер получает «картинку» (описание локации, внешность человека, номер дома) и проверяет её оперативными средствами (дроны, агентура, перехват связи).
Работа «по знакомству» (Network-based cooperation)
Самый частый сценарий: офицер спецназа или следственный отдел знает проверенного экстрасенса лично (через родственников, бывших коллег, волонтеров). Он звонит ему по защищенной линии связи с конкретным запросом: «Есть координаты лесополосы, есть ли там живые/устройства/закладки?». Ответ используется как ориентир для разведгруппы.
Биолокация при инженерной разведке
Специалисты по биолокации (часто бывшие военные-сапёры или геологи) официально зачисляются в состав инженерных подразделений как «операторы неконтактных методов разведки». Их задача — первичная разметка подозрительных участков перед работой детекторов и собак. В условиях дефицита времени и техники это дает прирост скорости 15–20%.
Психологическая работа с личным составом
Отдельное направление — работа парпсихологов и регрессологов с бойцами, пережившими ПТСР, травмированными, потерявшими память о событиях боя. Это помогает восстанавливать картину произошедшего для следствия и медицинской экспертизы.
Кейсы и анекдотические подтверждения (обобщенный опыт)
Примечание: Конкретные имена, позывные и координаты не разглашаются в открытых источниках по соображениям безопасности. Ниже приведены типичные сценарии, подтвержденные множественными независимыми источниками из волонтерского и силового сообществ.
Кейс «Поиск ДРГ в лесополосе» (Зимний период 2023/24, Запорожское направление): Разведгруппа не могла выявить залегшую группу корректировщиков в лесном массиве (тепловизоры не работали из-за снега и маскировки). Привлечен биолокатор. Указал на конкретный квартал леса и глубину залегания (1.5 м под снегом/землей). Штурмовая группа провела проверку, обнаружен бункер с радиостанцией и оптикой. Экстрасенс не участвовал в зачистке, дал только вектор.
Кейс «Идентификация «двухсотого» без документов» (2024 г., ДНР): В морг поступил труп в гражданском, но с признаками недавнего ношения бронежилета. Документов нет, отпечатки не в базах. Медиум в трансе описал: имя, отчество, название села на подконтрольной Украине территории, позывной отца (также боец), номер телефона жены. Следственный отдел проверил номер через оператора связи, попадание на 100%. Родственники признали тело по фото татуировок, которые медиум также описал.
Кейс «Поиск заложников в подвале» (Марьинка/Авдеевка, 2023–2024): Во время штурма города местные сообщали о заложниках в подвалах многоэтажек, но точные адреса неизвестны. Группа экстрасенсов (3 человека) независимо друг от друга указали на 3 конкретных подъезда в районе, где бои шли еще вчера. Штурмовики проверили — в двух из трех найдены люди. В третьем — следы недавнего пребывания, но люди уже вывезены/погибли.
Проблемы, риски и контрмеasures
Несмотря на успешные кейсы, систематическое внедрение парапсихологии в спецслужбы новых регионов сталкивается с фундаментальными препятствиями:
Проблема верификации (False Positives)
На 1 верное попадание может приходиться 10–20 ложных срабатываний. В военное время проверка ложной цели (выход группы в минное поле, атака на пустой объект) стоит жизней. Поэтому командир никогда не принимает решение только на основе видения. Экстрасенс — лишь источник «разведывательной информации», требующей подтверждения.
Провокации и дезинформация
Вражеская разведка (ГУР МО Украины, СБУ) активно использует тему экстрасенсов для дезинформации. Создаются фейковые «бюро находки», в которые сливаются ложные координаты. Также практикуется «запрограммирование» медиумов через соцсети и мессенджеры (нейролингвистическое программирование, внедряемые образы) для получения заданных врагом «видений».
Психическая нестабильность операторов
Многие люди с выраженными способностями имеют пограничные психические состояния. В условиях стресса фронта они могут давать сбой, впадать в аффекты, путать свои страхи с объективной картиной. Работа с ними требует сопровождения психиатров/психологов, чего на фронте часто нет.
Юридический вакуум
Если экстрасенс указал на человека как на «предателя/корректировщика», и этот человек задержан/устранен по ошибке — кто несет ответственность? Офицер, доверившийся медиуму? Сам медиум (гражданин, не несущий служебной ответственности)? Это создает колоссальные правовые риски для командования.
Перспективы: институционализация или маргинализация?
На текущий момент (2026 год) наблюдается два противоречивых тренда:
- Тренд к легализации инструментов: В структуре Минобороны и Росгвардии создаются научные подразделения («Научные роты», центры изучения нестандартных угроз), где изучаются когнитивные технологии, интуитивное принятие решений, удаленное зондирование. Биолокация рассматривается как физический метод (реакция идеомоторных актов на геофизические аномалии), а не мистика.
- Тренд к отсечению шарлатанов: В новых регионах ужесточается контроль за «волонтерскими экстрасенсами». Въезд в зону СВО для лиц без воинского учета и допуска ограничен. Случаи мошенничества по сбору денег за «поиск пропавших» преследуются по ст. 159 УК РФ.
Скорее всего, будущее за гибридным форматом: штатные офицеры-разведчики и сапёры проходят курсы «развития интуиции и биолокации» (как это уже практикуется в некоторых спецподразделениях ФСБ и ГРУ), а привлечение сторонних медиумов остается инструментом «последнего шанса» по личной ответственности командира.
Опыт сотрудничества служб безопасности и экстрасенсов в новых субъектах РФ — это не миф, но и не системная государственная политика. Это практика вынужденной необходимости, рожденная уникальными условиями современного конфликта: нелинейным фронтом, смешением гражданского и военного, дефицитом точной разведки на тактическом уровне.
Ключевой вывод: экстрасенсорика не заменяет разведку, технику и агентскую сеть, но может служить ценным эвристическим инструментом для генерации гипотез в условиях неопределенности. Главное правило безопасности — «Доверяй, но проверяй боевой разведкой». Игнорирование этого правила ведет к трагедиям, а полное отрицание феномена — к упущению шансов спасти жизни.
Глоссарий терминов
- ДРГ — Диверсионно-разведывательная группа.
- ОРД — Оперативно-разведывательная деятельность.
- Биолокация — Метод поиска объектов в земле (вода, металл, пустоты, люди) с помощью рамки или маятника, основанный на идеомоторных реакциях оператора.
- Корректировщик — Агент врага, корректирующий артиллерийский огонь/удары дронов по своим целям.
- ПТСР, Посттравматическое стрессовое расстройство.
- НРС — Неразорвавшиеся снаряды.
Статья подготовлена на основе обобщения открытых источников, интервью с участниками СВО, волонтерами поисковых отрядов и публикациями в профильных военно-аналитических изданиях. Конкретные операционные детали засекречены или не подлежат разглашению.