Тема взаимодействия фольклора и литературы остается одной из центральных в филологической науке. Особое место в этом диалоге занимают заговоры и заклинания — архаические жанры вербальной магии, которые веками существовали в устной традиции и в XIX–XX веках получили яркое отражение в письменной русской литературе. Данная статья посвящена комплексному фольклорному анализу функционирования этих текстов в художественном пространстве эпохи реализма, модернизма и постмодернизма.
Историко-культурный контекст: от быта к тексту
В XIX веке отношение образованного общества к заговорам претерпело эволюцию: от восприятия их как «орудий порчи», «средств исцеления болезней» и «пережитков невежества» — к осознанию их ценности как памятников древности, пережитков язычества и оригинальных фольклорных сочинений. Этот сдвиг во многом обусловлен развитием этнографии и фольклористики (деятельность РГО, экспедиции МГУ, работа Пушкинского Дома);
Ключевым моментом стало фиксирование традиции в середине–второй половине XIX века, когда «фольклорно-магическая традиция еще сохраняла свою актуальность» (материалы М.Ф. Кривошапкина по Волынской губернии, архив РГО). Рукописные источники XVII–первой половины XIX в. (сборник И.А. Шляпкина, изданный А.Л. Топорковым) и архивные фонды XVIII–первой трети XX в. (работы Т.А. Агапкиной) создали надежный эмпирический базис для литературоведческого анализа.
Фундаментальные исследования: монография А.В. Коровашко
Ключевым этапом в изучении темы стала диссертация и последующая монография А.В. Коровашко «Заговоры и заклинания в русской литературе XIX–XX веков» (Изд-во «Индрик», ISBN 978-5-876042-21-7). Как отмечается в аннотации, «в книге впервые подробно исследуется отражение фольклорной традиции заговоров и заклинаний в русской литературе XIX–XXI вв.» Автор использует широкий круг источников, применяя интертекстуальный и жанровой подходы.
Работа Коровашко опирается на теоретические разработки в области фольклористики (В.Ф. Райан, А.Г. Бобров, материалы VIII Международной летней школы по русской литературе 2012 г.), что позволяет рассматривать литературный текст не просто как цитирование фольклора, а как сложную трансформацию магического дискурса.
Жанровая и функциональная специфика заговора в фольклоре
Прежде чем анализировать литературные реализации, необходимо определить природу исходного жанра. Заговор, это инструмент магии и жанр русского народного творчества, относящийся к малым формам фольклора. Его ключевые характеристики:
- Перформативность: слово здесь, действие, направленное на изменение реальности (исцеление, защита, воздействие на природу/людей).
- Каноничность формулы: строгая структура: заглавие (апелляция к высшим силам), основная часть (сюжет/мифологический прецедент), завязка (формула «ключ, замок, язык» и т.д.).
- Синкретизм: неразрывная связь с жестом, предметом (вода, соль, нить), временем и пространством (баня, перекресток, полночь).
- Мифологический код: использование апокрифических мотивов (например, «апокриф о трех деревьях, из которых сооружен крест»), персонификаций недугов (зубная боль как заяц/червь), обетнических мотивов.
В.Ф. Райан в работе «Баня в полночь» подчеркивает, что заговоры XIX века содержат слои, существовавшие «издавна», демонстрируя удивительную стабильность магического мышления.
Стратегии включения заговоров в художественный текст XIX века
Этнографический реализм и «естественная школа»
В первой половине XIX века (Н.В. Гоголь, ранние повести И.С. Тургенева, произведения В.Ф. Одоевского) заговоры часто выступают как этноографическая деталь, создающая эффект достоверности и «местного цвета». Авторы фиксируют тексты заговоров практически без изменений, демонстрируя читателю «чужой», крестьянский мир. Здесь важна работа фольклористов-собирателей, чьи публикации становились источником для писателей.
Психологический реализм и «магический реализм» дореволюционной эпохи
Во второй половине XIX – начале XX века (Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, М.М. Зощенко, А.П. Платонов, Е.И. Замятин) функция заговора меняется. Он становится:
- Индикатором менталитета: способом показать глубинную картину мира героя, его страхи и надежды (например, заговоры от страха, от лихорадки, «соль-вода!» в детском фольклоре и литературе).
- Средством характеристики речи: включение заговорной формулы в речь персонажа (сказочная интонация, ритмика, архаизмы).
- Метафорическим кодом: писатель использует структуру заговора для описания немагических процессов (писательство как заговор, любовь как порча/исцеление).
Трансформация жанра в литературе XX века: от модернизма к постмодернизму
Модернизм: сакрализация слова
У символистов и акмеистов (А.А. Блок, Н.С. Гумилев, О.Э. Мандельштам, М.И. Цветаева) заговорная форма переосмысляется как поэтическая программа. Поэт выступает в роли волхва/жреца. Ритмика, интонация, призыв к «высшим силам» (Музе, Бездне, Хаосу) структурируют стихотворение как магический акт. Здесь актуализируется древняя функция слова — «творить» реальность.
Советский период: десакрализация и фольклор как «пережиток»
В 1920–1930-е гг. (И. Бабель, А. Платонов, М. Булгаков) заговоры часто показываются в процессе угасания или конфликта с новой идеологией. Магия становится метафорой безвольности человека перед историей или попыткой сохранить субъектность через ритуал. В позднем советском периоде (поселковая проза В. Распутина, В. Белова, Ф. Абрамова) заговор возвращается как элемент «утраченного рая» и экологической этики.
Постмодернизм: игра с формой и интертекстуальность
В литературе последних десятилетий XX – начала XXI в. (В. Пелевин, Л. Улицкая, М. Элизаров, Т. Толстая) заговор становится постфольклорным феноменом. Авторы цитируют, пародируют, деконструируют канонические формулы, смешивая их с рекламными лозунгами, компьютерным кодом, бюрократическим языком. Граница между «настоящим» заговором и его литературной имитацией стирается.
Ключевые мотивы и сюжеты: фольклорный анализ
Анализ литературных текстов через призму фольклорных архивов (Тихий Дон, Каргополье, Верхняя Золотица, материалы экспедиций МГУ 1953–1993 гг.) позволяет выделить устойчивые мотивы, мигрирующие из фольклора в литературу:
| Фольклорный мотив / сюжет | Функция в фольклоре | Литературная трансформация (примеры) |
|---|---|---|
| Заговор от зубной боли (персонификация боли как «червя», «зайца»; апокриф о 3 деревьях) | Медицинская магия, апотропейная защита | Метафора невыразимого страдания, «червя» совести/тоски (Чехов, Бунин, современная проза) |
| Заговоры на воду / соль-воду («Соль-вода! Плюнь три раза») | Универсальное лекарство, очищение | Ритуал инициации, детский страх, граница «свой-чужой» (детский фольклор в литературе: Горький, Платонов) |
| Ложные молитвы / апокрифические тексты | Синкретизм христианского и языческого | Критика официальной религии, поиск «истинной веры», эстетизация ереси (Лесков, Булгаков, Сокуров в кино) |
| Обереги и заговоры на страх/испуг | Психотерапия, снятие травмы | Описание ПТСР, военной травмы, детских страхов (проза о войне, лагерной проза) |
| Заговоры на разлуку/любовь (порча, приворот) | Агрессивная/эротическая магия | Анализ власти, манипуляции, гендерных отношений (Петрушевская, Прилепин, современные феминистские перечтения) |
Методологические подходы к анализу
Современный фольклорный анализ литературы (вслед за А.Г. Бобровым, А.В. Коровашко, школа «Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика») использует:
- Текстологическое сопоставление: сравнение литературного текста с конкретными архивными вариантами (рукописные сборники, фоноархивы Пушкинского Дома).
- Семантический анализ формулы: выявление сохраненных/утерянных компонентов (призыв, мифологический прецедент, санкция).
- Контекстуальную интерпретацию: изучение функции заговора в сюжете, системе образов, идеологии автора.
- Теорию постфольклора: понимание того, что в литературе XX века мы имеем дело не с «живым» фольклором, а с его культурной памятью, симулякром или цитированием.
Заговоры и заклинания в русской литературе XIX–XX веков прошли путь от этнографической экзотики до фундаментальной метафоры языка и власти. Фольклорный анализ показывает, что писатели не просто заимствовали «готовые» тексты, а включились в многовековую традицию вербальной магии, переосмысляя её функции:
- В XIX веке — для конструирования «народного» как иного.
- В модернизме, для сакрализации поэтического слова.
- В советское время, для фиксации трагедии разрыва традиции.
- В постмодернизме, для деконструкции смысла и игры с культурными кодами.
Работы А.Л. Топоркова, Т.А. Агапкиной, В;П. Аникина и фундаментальная монография А.В. Коровашко создали надежную базу для дальнейших исследований. Перспективы изучения темы лежат в плоскости цифровой фольклористики (корпусное моделирование заговорных текстов), медиаэкологии (судьба заговора в интернете, блогах, нетфольклоре) и гендерного анализа магических практик в литературе.
Основные источники и литература:
- Коровашко А.В. Заговоры и заклинания в русской литературе XIX–XX веков. — М.: Индрик, 2010 (диссертация), 2012 (монография). ISBN 978-5-876042-21-7.
- Топорков А.Л. Русские заговоры из рукописных источников XVII — первой половины XIX в. — М.: Индрик, 2010.
- Агапкина Т.А. Заговоры из архивных источников XVIII, первой трети XX века. В 2 т. — М.: Индрик, 2023.
- Райан В.Ф. Баня в полночь. Гл. 7: Заговоры, заклинания и ложные молитвы.
- Аникин В.П. (под ред.) Русские заговоры и заклинания. Материалы фольклорных экспедиций МГУ 1953–1993 гг. — М., 1998.
- Бобров А.Г. О заговорах и заклинаниях в русской литературе // Русская литература. 2012. № 3.
- Материалы VIII Международной летней школы по русской литературе (2012). — Петрозаводск, 2012.
- Сборники статей: «Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика», «Языческие мотивы в системе русской народной культуры XIX века».
Статья подготовлена на основе анализа фольклорных архивов и современной литературоведческой критики (данные на ).