Знахарство и колдовство в Нытве: традиции целителей Южного Прикамья

Город Нытва, расположенный в южной части Пермского края, входит в состав историко-этнографической зоны Южного Прикамья. Эта территория, где веками соседствовали русское население и коми-пермяки, сохранила уникальный пласт традиционной культуры. Несмотря на урбанизацию и развитие официальной медицины, вера в силу слова, травы и «знающих людей» остается неотъемлемой частью повседневной жизни жителей района. Как показывают материалы пермской диалектной лексикографии и фольклорно-этнографических экспедиций (в частности, работы И.И. Русиновой, О.Б. Христофоровой, Е.М. Четиной), знахарство и колдовство здесь, не исторический архаизм, а живая практика, адаптировавшаяся к современным реалиям.

Историко-эtnографический контекст: «Знающие люди» Южного Прикамья

Согласно исследованиям ученых Пермского государственного университета, вера в сверхъестественное, в частности в колдовство и знахарство, является неотъемлемой частью современной традиционной культуры края. Полевые работы, проводившиеся более 50 лет в Чердынском, Красновишерском, Усольском, Соликамском, Карагайском районах и Коми-Пермяцком округе, зафиксировали устойчивую систему представлений о «знающих людях».

Важно отметить: в народном сознании Нытвенского района, как и всего Прикамья, четкой границы между «колдуном» и «знахарем» не существует. В диалектных словарях (СПГ, СРГЮП, АС) толкования терминов часто совпадают: «Ведьмарь. Знахарь, колдун. Знаткий. 2. Колдун, знахарь». Один и тот же человек может и «килу вылечить», и «свадьбу перевернуть в волков». Разница лишь в интенции и восприятии окружения: к «лекарю» идут за помощью, а «колдунью» боятся и уважают.

Номинации целителей: как называли знахарей в Нытвенской земле

Лексика, зафиксированная в «Словаре русских говоров Южного Прикамья» и других пермских словарях, демонстрирует богатую систему наименований, отражающих функции специалиста:

• От глагола «ведать», «знать» (носители сакрального знания):
  • Ведун, ведунья, «Дедко у нас много знат, ведун. К ему люди со всего района едут лечиться».
  • Ведьмарь — архаичное название знахаря/колдуна.
  • Знаткий, знаткая, знатливый, знающий, самые частотные современные наименования. «Которы знаткие, они с бесом знаются», «Мужик тут в деревне недалеко беда знаткой был, мог свадьбу оборотить».
  • Грамотный, в значении «обладающий тайными знаниями, заговорщиком». «Есть люди грамотные, посмотрят – и у коровы молока не станет».
• От глагола «лечить» (функциональные названия):
  • Лекарь, лекарица, лекарка, лекаришко — «Лекарь наговорил мне на воду, на хлеб», «В самом крайнем доме у нас лекарка живёт: и заговаривать умеет, и ворожить, и травами лечит».
  • Холдун, холдунья — фонетический вариант «колдун» с нюансом лечебной деятельности: «Холдун тожо хоть людей, хоть скота холдуёт».
• Функциональные наименования (по типу воздействия):
  • Шептун, шептунья, бормотушка, заговорщица, словесник, чернобайка — акцент на вербальной магии (шепот, бормотание, заговор).
  • Гадаль, изводчица — гадание и насылание порчи («извода»).
  • Киловяз, килун, икотник — специалисты по снятию специфических севернорусских недугов («кила» — грыжа/вздутие, «икота» — кликушество/нервная болезнь).

Два ствола традиции: Траволечение и Вербальная магия (Заговоры)

В практике нытвенских «лекарей» и «знатких» неразрывно переплетены фитотерапия и магические ритуалы. Как отмечали информаторы: «Колдуны были и лекари – словами лечили; Лечились всё от лекарей и лекарок. Лечили водой. Нашепчут, спрыснут этой водой».

Траволечение: «Травами лечит»

Знание трав («травничество») — базовая компетенция знахаря. В диалекте фиксируется термин травница (женщина, лечащая травами). Однако трава редко применяется «просто так» — она является материальным носителем заговора:

• Сбор и сушка трав сопровождаются молитвами или заговорами («наговор»).
• Настойки и отвары готовятся на «заговоренной» воде.
• Применение часто символично: при «киле» (грыже, вздутии) используются растения, ассоциируемые с «раздуванием» или «вытягиванием» болезни.

Заговоры и шепот: «Словами лечили»

Вербальная магия, ядро практики. В пермских говорах существует целый пласт лексики, обозначающий процесс заговорения: заговаривать, наговаривать, шептать, бормотать, прочесывать (в значении «снимать порчу»)

Основные жанры заговоров в Нытвенской традиции:

1. Лечебные заговоры — от лихорадки, страха, «сглаза», килы, икоты, зубной боли, эрозии (опареней).
2. Заговоры на воду, хлеб, соль, нить — создание «заговоренных» предметов-носителей силы для удаленного лечения.
3. Защитные (оберегательные) — на дом, скот, дорогу, против «извода» (порчи) и «чернобайки» (злых слов).
4. Любовные и бытовые, «свадьбу перевернуть», «мужика отвести/привести» (фиксируется в словарях как функция «знатливой свекрови» или «знающего»).

Процесс заговорения требует строгого соблюдения канонов: определенное время (рассвет, закат, полночь), поза (стоя, сидя, лежа), направление лица (на восток), использование атрибутов (крест, икона, пшеница, воск, вода из трех колодцев). Нарушение ритуала считается опасным для самого заговорщика.

Специфика Нытвенского ареала: «Кила», «Икота» и «Извод»

Пермские диалектные словари выделяют специфические, севернорусские нозологические единицы, которые «знаткие» Нытвы лечат по сей день:

• Кила (киля), в народной патологии: грыжа, вздутие живота, застойные явления, «внутренняя грыжа». Лечение: заговоры «на килу», мази из смол/масел, прикладывание трав, манипуляции «вытягивания» болезни руками. Существует специальное наименование специалиста, киловяз, килун.
• Икота (икот) — не просто икота, а невроз, кликушество, истерические приступы, «нервная болезнь». Лечит икотник заговорами, страхом (вспугиванием), ударами по спине, водой.
• Извод — наслаенная порча, болезнь, вызванная чужой злой волей («чернобайкой», «злым словом»). Симптомы: внезапное ослабление, боли «гуляют» по телу, нелечимость официальной медициной. Снятие извода — высший пилотаж знахаря.

Источник силы: «Знать бесов» и связь с иным миром

По данным лексикографии и фольклора, способность лечить («знать») не является врожденным талантом или результатом учебы у книг. Традиция гласит: сакральное знание дает иной мир.

В словарях зафиксированы устойчивые сочетания, раскрывающие онтологию власти знахаря:

• Знать бесов (чертём) — «Колдуны каких-то бесей знают… Бесей знают, дак испортят человека».
• Знаться с лешим, лесным, нечистым, окоянным, чертом — «У нас туда три километра одна женщина зналась, говорят, с им… принесёт пачку сигарет и бутылку водки».

Отношения с «нечистым» строятся по типу договора (пакта) или принуждения. Знахарь может «задания давать» лешему (отвести мужика от одной бабы к другой), но плата за это высока — часто это здоровье родных, отсутствие покоя после смерти («не могут умереть», «долго умирают»). Современные «знаткие» Нытвы часто маскируют этот аспект под христианскую риторику («молюсь», «крестом подписываю»), но в глубинном фольклоре мотив «знания бесов» сохраняется как объяснение неисповедимой эффективности заговоров.

Традиции в современном мире: от устности к фиксации

Сегодня в Нытве и районе наблюдается парадоксальная ситуация:

• Угасание линейки передачи. Раньше знание передавалось «по сестринской линии» (бабучка — внучка/внук) или по инициации («передача слова» перед смертью). Сейчас цепочки прерываются: «Одна травница, друга ведунья. И никто ничё не передали».
• Запрос на услуги растет. Жители Нытвы, Нытвенского района и приезжие из Перми, Екатеринбурга ищут «знатких» по сарафанному радио, в закрытых чатах мессенджеров, через афиши в поликлиниках (неофициально).
• Трансформация образа целителя. Современный «лекарь» может иметь медицинское образование, работать на производстве, пользоваться смартфоном для записи на прием, но методы остаются архаичными: вода, трава, шепот, нить, воск.
• Научная фиксация. Ученые ПГНИУ (Пермский гос. нац. исслед. ун-т) продолжают работу над «Словарем русских говоров севера Пермского края» и «Словарем русских говоров Южного Прикамья», сохраняя лексику и тексты заговоров для науки.

Этика и правовое поле: тонкая грань

В современном Нытве практика знахарства находится в серой зоне:

• Уголовный кодекс РФ (ст. 235.1) преследует незаконную врачебную деятельность. «Знаткие» не ставят диагнозов в медицинском понимании, не назначают таблетки, не делают уколы — они «заговаривают», «снимают», «вытягивают». Это позволяет им формально не нарушать закон.
• Народная этика запрещает брать деньги за «слово» (заговор). Принимается «подарок», «на чай», «на свечку», помощь по хозяйству. Коммерциализация («реклама в газете», «гарантия результата за 10 000 руб.») считается признаком «чернобайки» или шарлатана, и такие быстро вычисляются сарафанным радио.
• Взаимодействие с врачами. Практика «двойного лечения» распространена: пациент пьет таблетки от гастрита и пьет заговоренную воду от «килы», вызванной стрессом. Врачи места часто молча терпят или даже неофициально советуют «к бабушке на заговоры» при психосоматике.

Лечение травой и заговоры в Нытве, это не «бабушкины сказки», а функционирующая система поддержки здоровья и психологической безопасности. Она опирается на мощный лексический и ритуальный фундамент, зафиксированный пермскими диалектологами (И.И. Русинова, К.Н. Прокошева, О.Б. Христофорова и др.).

Ключевые маркеры этой традиции — понятия «знаткий», «ведун», «лекарь», «заговаривать», «кила», «извод» — продолжают жить в речи нытвенцев. Пока есть боль, страх перед неизвестным и вера в силу слова, «знающие люди» в Нытве не останутся без работы. Задача современности — не запретить или осмеять, а зафиксировать, изучить и, возможно, интегрировать этот ресурс в систему социальной поддержки населения, уважая границы между фольклорной медициной и доказательной наукой.

Основные источники и литература:

1. Русинова И.И. Отражение представлений о колдовстве и знахарстве пермскими диалектными словарями. // Пермская диалектная лексикография. Перм: ПГПУ, 2011.
2. Словарь русских говоров Южного Прикамья (СРГЮП). Т. 1. Перм, 2010.
3. Словарь пермских говоров (СПГ). Т. 1–2. Перм, 2000–2002.
4. Акчимский словарь (АС). Вып. 1–6. Перм, 1984–2011.
5. Христофорова О.Б. Колдуны и жертвы: колдовской дискурс Верхокамья. Перм, 2010.
6. Четина Е.М., Роготнев И.Ю. Символические реальности Пармы. Учебное пособие. Перм, 2010.
7. Прокошева К.Н. Фразеологический словарь пермских говоров. Перм, 2002.

Статья подготовлена на основе материалов диалектологических экспедиций Пермского университета и лексикографических источников по говорам Южного Прикамья.